Погода
на 24 июня
23°C
Курс валют
на 23 июня
$ 62.98
73.48
Ваш город:
Андрей Новашов

Как закрывали шахты и угольный НИИ в Прокопьевске

Прокопьевский учёный-угольщик, доктор технических наук, профессор Владимир Сухоруков много лет работал в КузНИУИ, почти двадцать лет возглавлял прокопьевский филиал СибГИУ. В день своего 75-летия Владимир Афанасьевич рассказал, почему не считает шахты вчерашним днём угольной промышленности, возможно ли, добывая уголь, не вредить природе, и есть ли у Прокопьевска перспективы развития.

Ниже невесёлое интервью, но сначала несколько слов о собеседнике. Владимир Сухоруков родился 28 января 1943 года – через два дня после образования Кемеровской области как административной единицы.  На круглые и некруглые юбилеи Кузбасса  в СМИ появляются публикации о Владимире Афанасьевиче – ровеснике области и незаурядном учёном-угольщике. Биография Сухорукова к этому располагает. Он родился, когда отец был уже на фронте. Семья многодетная. Владимир Афанасьевич седьмой ребёнок, а после войны родилась ещё и сестра. В 1943-м Сухоруковы жили в селе Сёмушкино Гурьевского района.

— Корова перестала доиться, и мы в буквальном смысле погибали с голоду. – рассказывает Владимир Афанасьевич. Всё отдавали в колхоз, всё – для фронта. И мать написала письмо двоюродному брату моего отца. Брат работал на шахте Южная и жил в посёлке Спиченково Прокопьевского района. Он прислал за нами подводу, чтобы наша семья перебралась к нему.

Владимир Сухоруков. Фото автора

Тогда ему было несколько недель от роду, и о переезде знает со слов старших. Пожитки погрузили на сани, которые тащила лошадь. А люди шли пешком. Добирались несколько дней. Переезжая через реку, лошадь чуть не утонула. И сопровождавшие, спасая вещи, тоже промокли. Зашли в какой-то дом, отогрелись, и продолжили путь…

Семья жила впроголодь и после войны. В середине 50-х Владимир Афанасьевич по настоянию родителей поступил в Прокопьевское училище, где готовили шахтёров. Порядки и дисциплина там были как в кадетском корпусе. У большинства тогдашних однокурсников Владимира Афанасьевича отцы погибли на фронте или в шахте.

А в детстве Сухоруков мечтал совсем о другой стезе. Учился играть на мандолине. Много раз пересматривал фильмы, которые привозили в поселковую библиотеку, и хотел стать кинорежиссёром. Но, связав жизнь с горной наукой, Владимир Афанасьевич остался человеком артистичным. Беседуя с ним, понимаешь, что в термине «техническое творчество» второе слово – совсем не случайность. Научная работа никогда не была для Владимира Сухорукова рутиной. Показывая свои Авторские Свидетельства и Патенты на изобретения, он увлекается, как иногда увлекаются актёры или музыканты, говоря о своих проектах.

Сын и внуки Владимира Афанасьевича унаследовали интерес к исследовательской работе. Даже младший внук, который сейчас оканчивает школу, уже зарегистрировал несколько Патентов. С математическими расчетами и оформлением помог дед.

Но собственно к интервью, которое на программу «Пока все дома» не похоже. Говорили мы совсем на другие темы.

— Кузнецкий научно-исследовательский угольный институт, работавший в Прокопьевске полвека, прекратил своё существование. Прокопьевский филиал СибГИУ закрылся. Получается, всё пошло прахом?

— Нельзя сказать, что времена наступили хорошие… В КузНИУИ был патентный отдел, был архив, размещавшийся в двух больших кабинетах – стеллажи с научными отчётами. Всё сожгли. Конечно, патенты отправляли и в Москву. И всё равно: сколько перспективных научных разработок было уничтожено! Я очень переживал. А закрывали шахты как? Говорят маркшейдеру: «Ты зачем написал, что угольные пласты не нарушены? Дай нам другое заключение». Документы подделывали, чтобы шахты закрывать. На этом хорошо «согрелась» и Москва, и многие наши «товарищи»: всё закрыли, всё бросили и уехали. Я этих людей презираю. С горбачёвской перестройки всё это началось.

Молодёжь сейчас уезжает. Неуехавшие если и находят работу, то только километров за сорок от города. Получается, десять часов у них рабочий день, а то и больше. А инженеры вообще на работе живут. Разве это жизнь? Я вижу по телевизору, как жируют наши миллиардеры, на какую ерунду они капиталы тратят. Думаю: «Ну не унесёте вы деньги с собой в могилу, вложите хоть чуть-чуть в науку, и мы бы тогда нормально жили!». Мы покупаем за рубежом комплексы для угольной промышленности, которые могли бы сами делать. Мне жалко наши разработки, которые уже были по крутому падению, которое преобладает в Прокопьевском и Киселёвском районах. Был хороший задел, который позволил бы шахтам развиваться дальше: технологии, опытные образцы комплексов, которые уже были испытаны на наших шахтах. Крутое падение специфическое. Ещё в середине 30-х Николай Чинакал разработал щитовую систему для пластов крутого падения. И считалось, что ничего нового здесь изобретать не надо. Но когда дошли до нижних горизонтов, начались проблемы. Здесь пласты с нарушениями. Когда угол падения 45 – 50 градусов, уголь уже плохо транспортируется, и щит плохо идёт. А проведение скатов на крутом падении! Это очень тяжёлая и трудоёмкая работа. Представьте себе: «колодец» большого сечения, и его нужно копать сверху вниз. Уголь ещё можно грузить лопатой, а что делать с большими кусками породы? Горняки вынуждены были всю смену стоять на коленях и бросать горную массу в «ведро», в скип. Учёные начали разрабатывать современные комплексы, чтобы проходить эти выработки. Эти научные разработки, будь они продолжены, решили бы практически все вопросы по крутому падению.

В Прокопьевске осталась одна шаха – имени Дзержинского. Очень бы хотелось, чтобы не закрыли. Надо оставить её хотя бы в качестве лаборатории. Сейчас на эту шахту приезжают молодые учёные из Новосибирска и других городов, чтобы посмотреть, как добывают уголь на крутом падении. Когда я работал в КузНИУИ, Прокопьевск посещали делегации из Франции, Индии, Вьетнама. Восхищались нашими разработками. Я вьетнамцам лекции читал. Очень жаль, что всё забросили, и мы упустили лидирующее положение в разработке крутых пластов.

Сейчас здесь торговый центр. Прокопчане успели забыть, что много лет в этом здании располагался Кузнецкий научно-исследовательский угольный институт, разработки которого внедрялись не только на шахтах Кузбасса, но и на угольных предприятиях других регионов СССР

— Сейчас и на разрезах почти вся техника импортная?

— Да! Мы сами в науку ничего не вкладываем. А к крутому падению рано или поздно придётся возвращаться. На той же шахте им. Дзержинского на нижних горизонтах ещё 20 млн. тонн угля. Это на сколько лет! Если шахты закрываются, этот уголь остаётся невостребованным. И потом всё равно к разработке этих пластов вернутся, но технику будут покупать уже за границей. А в начале 80-х на прокопьевской шахе Зенковская успешно прошёл испытания комплекс АК-3 для пластов средней мощности на крутом падении. Приехали немцы, купили у нас патент, и у себя в два раза увеличили добычу. Этот комплекс разработал Сибгипрогормаш. А наш КузНИУИ разрабатывал для мощных пластов комплексы КПК и КГСЗ, я был ответственным исполнителем и руководителем этих проектов.

Вьетнамская делегация. Прокопьевская горная наука осталась только на чёрно-белых фотографиях

— Но принято считать, что шахты – это вчерашний день, и что уголь эффективнее добывать на разрезах, открытым способом.

— Конечно, открытая добыча эффективна. Но у неё есть пределы. Это на пологом падении, при горизонтальном залегании пластов, можно черпать уголь, как воду. Но у нас преобладает крутое падение. На разрезах можно взять определенное количество угля, а дальше породы будет больше; добыча станет нерентабельной

Прокопьевский район находится в низине. А если ещё ниже опуститься метров на двести, представляете, какая это будет впадина? Она заполнится водой, которую мы уже никогда не откачаем. На Донбассе сейчас про открытый способ даже не говорят. Они спустились на глубину километр: какие там могу быть разрезы? Существуют комбинированные технологии: какую-то часть угля берут открытым способом, а оставшуюся – подземным. Но такие технологии требуют научного сопровождения и серьёзных финансовых вливаний.

— Ещё один стереотип: если регион угольный, то обязательно экологически неблагополучный. Можно ли добывать уголь и не убивать природу?

— Это возможно. В середине 60-х меня призвали в армию, и служить довелось в Германии. Там тоже угледобыча, но каждый кусочек земли – как Подмосковье. Даже на пологом падении они закладывают выработанное пространство, высаживаю сосны. Это в те годы, а сейчас тем более: используются механизированные комплексы. Закладку они применяют не гидравлическую, а пневматическую: на сжатом воздухе по трубам транспортируются частицы породы и заполняю выработанное пространство. Если выработка заложена, поверхность опуститься, но незначительно. А у нас разрез в Спиченково. Сколько там угля взяли? Да ерунда! А всё поизрыли. Разрезы за шахтой Тырганская – тоже всё поизрыли и бросили. Только через десятки лет там начнёт что-то расти. По закону, да и по совести необходимо сделать какую-то рекультивацию, но у нас менталитет другой.

— В связи с чем закрыли Прокопьевский филиал СибГИУ?

— Вышло указание, что появилось слишком много филиалов. Сверху сказали, что надо закрывать. Так-то можно было и устоять, но у нас хороший соперник появился – прокопьевский филиал КузГТУ. Я считаю, что можно было у нас оставить хотя бы заочную форму обучения.

Баннер на здании остался. А самого филиала больше нет.

— Выпускники оказались невосребованными?

— Шахты закрываются, работу найти трудно. Молодёжь уезжает. Ещё и последствия демографического спада. Набор стало делать очень сложно, конкурса практически не было уже. Да и преподаватели выживали с трудом. В начале 90-х даже мне, директору филиала, зарплаты хватало только на хлеб и молоко. Как выживали преподаватели, не представляю. Я в те годы ходил в Горсовет, просил хоть как-то сохранить преподавательский состав… Больше пятидесяти лет здесь готовили специалистов. Выпустили больше двух тысяч инженерно-технических работников для угольной промышленности. Когда закрывают гуманитарный вуз, — конечно, тоже ничего хорошего. Но гуманитарный проще восстановить: поставили столы, открыли библиотеку, и этого достаточно. А техническому вузу требуются лабораторные базы: по физике, по электромеханике, по горному делу – в зависимости от профиля. Нет ничего страшного,

если технических вузов будет больше. Выпускник всё равно не будет сразу начальником. Сначала он поработает, например, слесарем. А руководителем станет, только если ему хватить для этого знаний.

В этом вузе я сам учился, только тогда он назывался СМИ и располагался в другом районе города. Таких, как я, было много: закончили техникум, уже обзавелись семьями и детьми, но хотели учиться дальше. Где бы ещё мы могли продолжить образование? Вечерняя форма обучения – я считал и до сих пор считаю – самая эффективная. Но тогда, конечно, на производстве к студенту-заочнику относились по-другому. Все понимали, что это будущий инженер. Шли навстречу: подменяли смены, давали отпуск на время сессии. А сейчас, нарушая все законы и правила, всё равно заставляют работать. Разумеется, и знания, и оценки уже совершенно другие. Раньше мы не смотрели, сколько студентов отчисляли. Если не справляешься, — всё, гуляй. А сейчас министерство платит вузу за каждого студента: сколько студентов – столько и денег. Какой же институт захочет отчислять неуспевающих? Это серьёзно сказывается на качестве образования.

— Вы почти всю жизнь прожили в Прокопьевске. Есть ли у города перспективы, или он обречён на медленное угасание?

— Перспектива появятся, если руководители города будут заниматься этой перспективой. Я уж не говорю про то, что нужны новые начинания. Но хотя бы восстановить то, что в городе было: КПДС, Фарфоровый завод, Швейная фабрика. Корпуса стоят. Если бы российские миллиардеры не прожигали свои состояния, не вывозили капиталы из страны, а вкладывали их в развитие науки и промышленности… А так про Прокопьевск говорят: спальный район. Мне жалко моих выпускников, которые вынуждены работать не по специальности. Была девушка, из которой мог бы получиться талантливый электромеханик. Встречаю её в магазине. Торгует. Ремонтирует стиральные машины и телевизоры. Говорит: «А куда у нас ещё устроишься?». Жизнь перевернулась с ног на голову. Конечно, кто ничего другого и не видел, тому, может быть, и проще. А когда помнишь, что раньше было в городе, видеть это тяжело.

— Вы с ностальгией вспоминаете советские времена и связываете спад производства и крах науки с наступлением эпохи рыночной экономики. Почему в России рыночная экономика приобрела именно такие формы?

— Многие десятилетия мы все жили небогато и примерно одинаково. И сейчас те, кто стремительно разбогател, боятся, что в России новые порядки не надолго. Поэтому и капиталы уводят на Запад, и сами туда перебираются. Кроме того, государство всё-таки должно заставить миллиардеров делиться, ввести настоящий прогрессивный налог. И, на мой взгляд, было серьёзной ошибкой отдавать частникам разработку полезных ископаемых – нефти, газа, угля. Эта прибыльная отрасль должна находиться в руках государства.

 

Справка:

Владимир Афанасьевич Сухоруков родился в 1943 году. В 1962 году окончил Горный техникум. Несколько месяцев отработал проходчиком на шахте Центральная. После службы в армии работает в КузНИУИ. В 1972 году окончил вечернее отделение горного факультета Сибирского металлургического института (ныне – СибГИУ). В 1976 защитил кандидатскую, а двадцать лет спустя – докторскую диссертацию. В 1981-м получил аттестат старшего научного сотрудника. До 1987 — заведующий лабораториями в КузНИУИ. С 1987 — доцент кафедры технологии разработки пластов гидравлическим способом СМИ. С 1988 — декан вечернего отделения СМИ в

Прокопьевске. В 2000 году Владимиру Сухорукову присвоено ученое звание профессора кафедры разработки пластовых месторождений.

Автор более 250 научных работ. На счету Владимира Афанасьевича более пятидесяти Авторских Свидетельств и Патентов. Его изобретения касаются, в частности, вопросов закладки выработанного пространства (не только породой, но и промышленными отходами, бытовым мусором); технологии выемки угля с попутной добычей метана.

В настоящее время преподаёт горное дело в прокопьевском филиале КузГТУ.

Оценить запись:
Рейтинг записи - 5.00 /5 (1 оценка)
Поделиться:
Комментарии

Комментариев пока нет.

Комментировать: